Бывает, что ребёнок вдруг становится отстранённым: не делится, не реагирует на ласку, будто “замерзает” изнутри. Мы говорим себе: “просто возраст”, “пройдёт”, «кризис», но внутри растёт: куда исчезла та тёплая связь между нами и нашим сыном или дочуркой? «Снежная королева», сказка Андерсена, — это не просто история про Герду и Кая. Это метафора эмоционального холода, который иногда приходит и в детские отношения, и в семьи. Через знакомый сюжет можно деликатно поговорить с ребёнком о злости, обиде, одиночестве — и о том, как любовь и поддержка “отогревают”. Этот текст поможет взрослому не уходить в поучения, а показать ребёнку, что чувствовать — вовсе не стыдно, а очень важно. Оставайтесь с «Медвежата-клубом»!
Сокращенный вариант «Снежной королевы» для детей до 6 лет ждет вас по этой ссылке.
Читайте другие Авторские сказки на сайте «Медвежата-клуб»:
- Сказка Андерсена «Ель» + альтернативная не грустная концовка
- Сказка Гофмана «Щелкунчик и Мышиный король» — адаптация для детей до 6 лет
А также — подборка других сказок Ганса Христиана Андерсена
Как читать «Снежную королеву», если ребёнок “закрылся” или стал холодным
Бывает, что ребёнок словно “замерзает”: не хочет говорить, раздражается, будто все чувства внутри застыли. Родитель сразу чувствует беспомощность: что делать, если я больше не понимаю его эмоции? Хорошая ли я мать / отец после этого?
Увы, за этим действительно может стоять не просто упрямство, а страх быть отвергнутым, боль от непонимания, усталость от давления. Именно поэтому сказка Андерсена “Снежная королева” — мощный инструмент для разговора.
Она помогает:
- Разморозить эмоции — ребёнок видит в Кае не “плохого”, а растерянного героя, которому нужна помощь.
- Показать силу чувств — Герда побеждает не оружием, а теплом, настойчивостью и любовью.
- Научить говорить о внутреннем холоде: «мне обидно», «я злюсь», «мне страшно».
- Взрослому — напомнить, что рядом нужен не судья, а тот, кто поймёт и согреет.
Эта сказка не про лёд. Эта сказка про терпение, надежду и путь к теплу. Так простое совместное чтение превращается в терапию: ребёнок учится осознавать свои чувства, а взрослый — не “учить”, а просто быть рядом. Читайте инструкцию к терапии после сказки.
Что предлагает сайт «Медвежата-клуб»
На моём сайте вы можете:
-
Слушать сказку Андерсена “Снежная королева” онлайн — со спокойной дружелюбной интонацией, подходящей для чтения перед сном.
-
Читать сказку Ганса Христиана Андерсена “Снежная королева” полностью — в адаптированном формате, разбитом на части, удобные для чтения с детьми.
-
Найти разбор сказки для родителей — как обсудить тему добра, любви и верности без моралей и лекций.
-
Использовать готовые вопросы, игры и задания для развития речи и эмоционального интеллекта ребёнка.
“Медвежата-клуб” — это место, где классика становится инструментом общения, а сказка помогает говорить о чувствах, страхах и добре простыми словами.
Сказка «Снежная королева» — полный текст
Дорогой друг! Горячо любимые мною сказки Андерсена имеют один недостаток — их сложно взять и вот так сразу выложить перед малышом-дошкольником. А как хочется открыть ему мир удивительной андерсеновской философии, не так ли? Поэтому я, автор сайта Наталка Украина, взяла на себя смелось деликатно вмешаться в текст и разбила его на более короткие части. Ничего при этом не изменив у самого Ганса Христиана. В итоге, вы получаете оригинальный текст датского сказочника с моей добавочной разбивкой на части.
Приятного путешествия в чарующую вселенную сказок Антерсена!
Зеркало и его осколки
Ну, пожалуй, начнём! Дослушав до конца эту историю, вы будете знать больше, чем теперь.
Часть 1. Злой тролль и его зеркало
Так вот, в самые далекие времена жил на свете тролль, такой злой, что злей его не отыскать было во всем белом свете. Как-то раз он был в особенно хорошем расположении духа и смастерил волшебное зеркало: всё доброе и прекрасное показывало зеркало самым злым и безобразным, а самое худшее становилось и вовсе невообразимо ужасным.
Моря, леса и горы выглядели в таком зеркале унылыми и пустыми, и даже самые красивые принцессы казались страшными чудовищами. Лица в зеркале искажались до неузнаваемости, а уж если у кого встречалась родинка или веснушка, так та и вовсе расплывалась на всё лицо. Тролль, видя всё это, хохотал до упаду и был жутко горд своими проделками.
Часть 2. Осколки зеркала
Ученики тролля всюду бегали с этим зеркалом и вскоре не осталось ни одного укромного уголка на всей земле, где не побывало бы зеркало и ни одного человека, не отраженного в нем. Поднимаясь всё выше и выше в небо, зеркало корчилось и искривлялось в невообразимых гримасах до тех пор, пока не выскользнуло из рук незадачливых учеников тролля и не рухнуло на землю, разбившись вмиг на миллионы осколков.
Такие осколки попадали людям в глаза и тогда те начинали замечать в других только плохое. Тем, кому осколок попал в сердце, было хуже всего: сердце замерзало, превращаясь в льдину. Злой тролль хохотал до колик, так приятно ему было совершать ужасные поступки. Но по свету летало ещё много осколков зеркала… Послушаем же, что случилось дальше!
Мальчик и девочка
В большом городе, где столько домов и людей, что не всем и каждому удаётся отгородить себе хоть маленькое местечко для садика, и где, поэтому, большинству жителей приходится довольствоваться комнатными цветами в горшках, — жили двое бедных детей, но у них был садик побольше цветочного горшка. Они не были братом и сестрой, но часто играли вместе и были никак не меньше чем лучшими друзьями. Родители их жили в мансардах смежных домов. Кровли домов почти сходились, а под выступами кровель шло по водосточному жёлобу, приходившемуся как раз под окошком каждой мансарды. Стоило, таким образом, шагнуть из какого-нибудь окошка на жёлоб и можно было очутиться у окна соседей.
Часть 1. Маленький сад на крыше
У родителей было по большому деревянному ящику; в них росли коренья и небольшие кусты роз, — в каждом по одному — осыпанные чудными цветами. Родителям пришло в голову поставить эти ящики поперёк желобов; таким образом, от одного окна к другому тянулись словно две цветочные грядки. Горох спускался из ящиков зелёными гирляндами, розовые кусты заглядывали в окна и сплетались ветвями; образовалось нечто вроде триумфальных ворот из зелени и цветов.
Так как ящики были очень высоки, и дети твёрдо знали, что им нельзя карабкаться на них, то родители часто позволяли мальчику с девочкой ходить друг к другу по крыше в гости и сидеть на скамеечке под розами. И что за весёлые игры устраивались у них тут!
Часть 2. Сказка о Снежной королеве
Зимой это удовольствие прекращалось, окна зачастую покрывались ледяными узорами. Но дети нагревали на печке медные монеты и прикладывали их к замёрзшим стеклам — сейчас же оттаивало чудесное кругленькое отверстие, а в него выглядывал веселый, ласковый глазок, — это смотрели каждый из своего окна мальчик и девочка: Кай и Герда.
— Это роятся белые пчёлки! — сказала старушка-бабушка.
— А у них тоже есть королева? — спросил мальчик.
— Есть! — отвечала бабушка. — Снежинки окружают её густым роем, но она больше их всех и никогда не остаётся на земле — вечно носится на чёрном облаке.
— А Снежная королева не может войти сюда? — спросила девочка.
— Пусть попробует! — сказал мальчик. — Я посажу её на тёплую печку, вот она и растает!
Часть 3. Женщина из снега
Вечером, когда Кай был уже дома и почти совсем разделся, собираясь лечь спать, он вскарабкался на стул у окна и поглядел в маленький оттаявший на оконном стекле кружочек.
За окном порхали снежинки; одна из них, побольше, упала на край цветочного ящика и начала расти, расти, пока, наконец, не превратилась в женщину, укутанную в тончайший белый тюль, сотканный, казалось, из миллионов снежных звёздочек. Она была прелестна, вся из ослепительно-белого льда и всё же живая. Глаза её сверкали, как звёзды, но в них не было теплоты. Она кивнула мальчику и поманила его рукой. Мальчуган испугался и спрыгнул со стула; мимо окна промелькнуло что-то похожее на большую птицу.
Часть 4. Лето и розы
На другой день был славный мороз, но затем пришла оттепель, а там и весна-красна. Солнышко светило, цветочные ящики опять были все в зелени, ласточки вили под крышей гнёзда, окна очистились от морозных узоров, и детям опять можно было сидеть в своём маленьком садике на крыше.
Розы цвели всё лето восхитительно. Девочка выучила псалом, в котором тоже говорилось о розах; девочка пела его мальчику, думая при этом о своих розах, и он подпевал ей:
«Уж розы в долинах цветут,
Младенец-Христос с нами тут!»
Часть 5. Осколок в сердце
Кай и Герда сидели и рассматривали книжку с картинками — зверями и птицами; на больших башенных часах пробило пять.
— Ай! — вскрикнул вдруг мальчик: — Мне кольнуло прямо в сердце, и что-то попало в глаз!
Девочка обвила ручонкой его шею, он мигал глазами, но ничего не было видно.
Но в том-то и дело, что нет. В сердце и в глаз ему попали два осколка зеркала тролля, в котором всё доброе и прекрасное показывалось самым злым и безобразным. Бедняжка Кай! Теперь сердце его должно было превратиться в кусок льда!
Часть 6. Изменившийся Кай
— О чём же ты плачешь? — спросил он Герду. — У! Какая ты теперь безобразная!
Фу! — закричал он затем: — Эту розу точит червь! А та совсем кривая! Какие гадкие розы!
И он, толкнув ящик ногой, вырвал розы и убежал к себе.
С тех пор он стал груб и насмешлив. Передразнивал бабушку и соседей, смеялся над Гердой. Все говорили:
— Что за голова у этого мальчугана!
А причиной всему были осколки зеркала, что попали ему в глаз и в сердце.
Часть 7. Увезённый Снежной королевой
Однажды зимой, когда падал снежок, он явился с увеличительным стеклом и подставил под снег низ своей куртки.
— Погляди в стекло, Герда! — сказал он. — Видишь, как искусно сделано! Ни единой неправильной линии!
Немного спустя Кай, с санками за спиной, убежал кататься. На площади он привязал свои санки к большим белым саням. Они вынесли его за город, в бурю и снег.
Сидевший в них человек оказался женщиной — Снежной королевой. Она поцеловала Кая — холод её поцелуя дошёл до сердца, и мальчик перестал зябнуть.
Она посадила его рядом, завернула в шубу, и они взвились на свинцовое облако. Под ними выли волки и гудели ветры, а над ними сиял большой, ясный месяц. Кай смотрел на него всю долгую зимнюю ночь, а днём спал у ног Снежной королевы.
Благодарю, что поддерживаете проект «Медвежата-клуб»!
Цветник женщины, умевшей колдовать
А что же было с Гердой, когда Кай не вернулся? И куда он девался? Никто не знал этого, никто не мог сообщить о нём ничего. Мальчики рассказали только, что видели, как он привязал свои санки к большим, великолепным саням, которые потом свернули в переулок и выехали за городские ворота. Никто не знал, куда он девался. Много было пролито о нём слёз; горько и долго плакала Герда. Наконец решили, что он умер, утонул в реке, протекавшей за городом. Долго тянулись мрачные зимние дни.
Часть 1. К реке и отплытие
Но вот настала весна, выглянуло солнышко.
— Кай умер и больше не вернется! — сказала Герда.
— Не верю! — отвечал солнечный свет.
— Он умер и больше не вернется! — повторила она ласточкам.
— Не верим! — ответили они.
Под конец и сама Герда перестала этому верить.
— Надену-ка я свои новые, красные башмачки, — Кай ни разу ещё не видел их, — сказала она однажды утром: — да пойду к реке спросить про него.
Было ещё очень рано; она поцеловала спящую бабушку, надела красные башмачки и побежала одна-одинёшенька за город, прямо к реке.
— Правда, что ты взяла моего названного братца? Я подарю тебе свои красные башмачки, если ты отдашь мне его назад!
И девочке почудилось, что волны как-то странно кивают ей; тогда она сняла свои красные башмачки, первую свою драгоценность, и бросила их в реку. Но они упали как раз у берега, и волны сейчас же вынесли их на сушу, — река как будто не хотела брать у девочки лучшую её драгоценность, так как не могла вернуть ей Кая. Девочка же подумала, что бросила башмачки не довольно далеко, влезла в лодку, качавшуюся в тростнике, стала на самый краешек кормы и опять бросила башмаки в воду. Лодка не была привязана и оттолкнулась от берега. Девочка хотела поскорее выпрыгнуть на сушу, но пока пробиралась с кормы на нос, лодка уже отошла от берега на целый аршин и быстро понеслась по течению.
Часть 2. По реке к вишнёвому саду
Герда ужасно испугалась и принялась плакать и кричать, но никто, кроме воробьёв, не слышал её криков; воробьи же не могли перенести её на сушу и только летели за ней вдоль берега, да щебетали, словно желая её утешить: «Мы здесь! Мы здесь!»
Лодку уносило всё дальше; Герда сидела смирно, в одних чулках; красные башмачки её плыли за лодкой, но не могли догнать её.
Берега реки были очень красивы; повсюду виднелись чудеснейшие цветы, высокие, раскидистые деревья, луга, на которых паслись овцы и коровы, но нигде не было видно ни души человеческой.
«Может быть, река несет меня к Каю!» — подумала Герда, повеселела, встала на ноги и долго-долго любовалась красивыми зелёными берегами. Но вот, она приплыла к большому вишнёвому саду, в котором приютился домик с цветными стёклами в окошках и соломенной крышей. У дверей стояли два деревянных солдата и отдавали ружьями честь всем, кто проплывал мимо.
Герда закричала им, — она приняла их за живых — но они, понятно, не ответили ей. Вот она подплыла к ним ещё ближе, лодка подошла чуть не к самому берегу, и девочка закричала ещё громче. Из домика вышла, опираясь на клюку, старая-престарая старушка, в большой соломенной шляпе, расписанной чудесными цветами.
Часть 3. Старая волшебница
— Ах, ты, бедная крошка! — сказала старушка. — Как это ты попала на такую большую, быструю реку, да забралась так далеко?
С этими словами старушка вошла в воду, зацепила лодку своею клюкой, притянула её к берегу и высадила Герду.
Герда была рада-радёшенька, что очутилась, наконец, на суше, хоть и побаивалась чужой старухи.
— Ну, пойдём, да расскажи мне, кто ты и как сюда попала? — сказала старушка.
Герда стала рассказывать ей обо всём, а старушка покачивала головой и повторяла: «гм! гм!» Но вот девочка закончила и спросила старуху не видала ли она Кая. Та ответила, что он ещё не проходил тут, но верно пройдёт, так что девочке пока не о чём горевать — пусть лучше попробует вишенок, да полюбуется цветами, что растут в саду: они красивее нарисованных в любой книжке с картинками, и все умеют рассказывать сказки! Тут старушка взяла Герду за руку, увела к себе в домик и заперла дверь на ключ.
Часть 4. Радужная комната и исчезнувшие розы
Окна были высоко от пола и все из разноцветных: красных, голубых и жёлтых стёклышек; сама комната была освещена каким-то удивительно ярким, радужным светом. На столе стояла корзинка с чудесными вишнями, и Герда могла есть их сколько душе угодно; пока же она ела, старушка расчёсывала ей волосы золотым гребешком. Волосы вились кудрями и окружали свеженькое, круглое, словно роза, личико девочки золотым сиянием.
— Давно мне хотелось иметь такую миленькую девочку! — сказала старушка. — Вот увидишь, как ладно мы заживём с тобою!
И она продолжала расчёсывать кудри девочки и чем дольше чесала, тем больше Герда забывала своего названного братца Кая, — старушка умела колдовать. Она не была злой колдуньей и колдовала только изредка, для своего удовольствия; теперь же ей очень захотелось оставить у себя Герду. И вот она пошла в сад, дотронулась своей клюкой до всех розовых кустов, и те, как стояли в полном цвету, так все и ушли глубоко-глубоко в землю, и следа от них не осталось. Старушка боялась, что Герда, при виде роз, вспомнит о своих, а там и о Кае, да и убежит от неё.
Часть 5. Цветник без роз и возвращение памяти
Сделав своё дело, старушка повела Герду в цветник. У девочки и глаза разбежались: тут были цветы всех родов и всех времён года. Что за красота, что за благоухание! Во всём свете не сыскать было книжки с картинками пестрее, красивее этого цветника. Герда прыгала от радости и играла среди цветов, пока солнце не село за высокими вишнёвыми деревьями. Тогда её уложили в чудесную постельку с красными шёлковыми перинками, набитыми голубыми фиалками; девочка заснула, и ей снились такие сны, какие видит только королева в день своей свадьбы.
На другой день Герде опять позволили играть на солнышке. Так прошло много дней. Герда знала каждый цветочек в саду, но как ни много их было, ей всё-таки казалось, что какого-то недостаёт, только какого же? Раз она сидела и рассматривала соломенную шляпу старушки, расписанную цветами; самым красивым из них была как раз роза, — старушка забыла её стереть. Вот что значит рассеянность!
— Как! Тут нет роз? — сказала Герда и сейчас же побежала искать их по всему саду — нет ни одной!
Тогда девочка опустилась на землю и заплакала. Тёплые слёзы упали как раз на то место, где стоял прежде один из розовых кустов, и как только они смочили землю — куст мгновенно вырос из неё, такой же свежий, цветущий, как прежде. Герда обвила его ручонками, принялась целовать розы и вспомнила о тех чудных розах, что цвели у неё дома, а вместе с тем и о Кае.
— Как же я замешкалась! — сказала девочка. — Мне, ведь, надо искать Кая!.. Не знаете ли вы, где он? — спросила она у роз. — Верите ли вы тому, что он умер и не вернётся больше?
— Он не умер! — сказали розы. — Мы, ведь, были под землёй, где все умершие, но Кая там не было.
— Спасибо вам! — сказала Герда и пошла к другим цветам, заглядывала в их чашечки и спрашивала: — Не знаете ли вы, где Кай?
Часть 6. Песни цветов
Но каждый цветок грелся на солнышке и думал только о собственной своей сказке или истории; их наслушалась Герда много, но ни один из цветов не сказал ни слова о Кае.
Что же рассказала ей огненная лилия?
— Слышишь, как бьёт барабан? Бум! бум! Звуки очень однообразны: бум! бум! Слушай же заунывное пение женщин! Слушай крики жрецов!.. В длинном красном одеянии, стоит на костре индусская вдова. Пламя охватывает её и тело её умершего мужа, но она думает о нём живом — о нём, чьи взоры жгли её сердце сильнее пламени, которое сейчас испепелит её тело. Разве пламя сердца может погаснуть в пламени костра!
— Ничего не понимаю! — сказала Герда.
— Это моя сказка! — отвечала огненная лилия.
Что рассказал вьюнок?
— Узкая горная тропинка ведёт к гордо возвышающемуся на скале старинному рыцарскому замку. Старые кирпичные стены густо увиты плющом. Листья его цепляются за балкон, а на балконе стоит прелестная девушка; она перевесилась через перила и смотрит на дорогу. Девушка свежее розы, воздушнее колеблемого ветром цветка яблони. Как шелестит её шёлковое платье! «Неужели же он не придёт?»
— Ты говоришь про Кая? — спросила Герда.
— Я рассказываю свою сказку, свои грёзы! — отвечал вьюнок.
Что рассказал крошка-подснежник?
— Между деревьями качается длинная доска, — это качели. На доске сидят две миленькие девочки; платьица на них белые, как снег, а на шляпах развеваются длинные, зелёные шёлковые ленты. Братишка, постарше их, стоит позади сестёр, держась за верёвки сгибами локтей; в руках же у него: в одной — маленькая чашечка с мыльной водой, в другой — глиняная трубочка. Он пускает пузыри, доска качается, пузыри разлетаются по воздуху, переливаясь на солнце всеми цветами радуги. Вот один повис на конце трубочки и колышется от дуновения ветра. Чёрненькая собачонка, лёгкая, как мыльный пузырь, встаёт на задние лапки, а передние кладёт на доску, но доска взлетает кверху, собачонка падает, тяфкает и сердится. Дети поддразнивают её, пузыри лопаются… Качающаяся доска, разлетающаяся по воздуху пена — вот моя песенка!
— Она, может быть, и хороша, да ты говоришь всё это таким печальным тоном! И опять ни слова о Кае! Что скажут гиацинты?
Часть 7. Герда всё вспомнила
— Жили-были три стройные, воздушные красавицы-сестрицы. На одной платье было красное, на другой голубое, на третьей совсем белое. Рука об руку танцевали они при ясном лунном свете у тихого озера. То не были эльфы, но настоящие девушки. В воздухе разлился сладкий аромат, и девушки скрылись в лесу. Вот аромат стал ещё сильнее, ещё слаще — из чащи леса выплыли три гроба; в них лежали красавицы-сестрицы, а вокруг них порхали, словно живые огоньки, светящиеся жучки. Спят ли девушки, или умерли? Аромат цветов говорит, что умерли. Вечерний колокол звонит по усопшим!
— Вы навели на меня грусть! — сказала Герда. — Ваши колокольчики тоже пахнут так сильно!.. Теперь у меня из головы не идут умершие девушки! Ах, неужели и Кай умер? Но розы были под землёй и говорят, что его нет там!
— Динг-данг! — зазвенели колокольчики гиацинтов. — Мы звоним не над Каем! Мы и не знаем его! Мы звоним свою собственную песенку; другой мы не знаем!
И Герда пошла к золотому одуванчику, сиявшему в блестящей, зелёной траве.
— Ты, маленькое, ясное солнышко! — сказала ему Герда. — Скажи, не знаешь ли ты, где мне искать моего названного братца?
Одуванчик засиял ещё ярче и взглянул на девочку. Какую же песенку спел он ей? Увы! и в этой песенке ни слова не говорилось о Кае!
— Ранняя весна; на маленький дворик приветливо светит ясное Божье солнышко. Ласточки вьются возле белой стены, примыкающей ко двору соседей. Из зелёной травки выглядывают первые жёлтенькие цветочки, сверкающие на солнышке, словно золотые. На двор вышла посидеть старушка-бабушка; вот пришла из гостей её внучка, бедная служанка, и крепко целует старушку. Поцелуй девушки дороже золота, — он идёт прямо от сердца. Золото на её губах, золотом сердечке, золото и на небе в утренний час! Вот и всё! — сказал одуванчик.
— Бедная моя бабушка! — вздохнула Герда. — Как она скучает обо мне, как горюет! Не меньше, чем горевала о Кае! Но я скоро вернусь и приведу его с собой. Нечего больше и расспрашивать цветы, — у них ничего не добьёшься, они знают только свои песенки!
Часть 8. Побег из сада
И она подвязала юбочку повыше, чтобы удобнее было бежать, но, когда хотела перепрыгнуть через жёлтую лилию, та хлестнула её по ногам. Герда остановилась, посмотрела на длинный цветок и спросила:
— Ты, может быть, знаешь что-нибудь?
И она наклонилась к нему, ожидая ответа.
Что же сказала жёлтая лилия?
— Я вижу себя самоё! Я вижу себя самоё! О, как я благоухаю?.. Высоко, высоко в маленькой каморке, под самой крышей, стоит полуодетая танцовщица. Она то балансирует на одной ножке, то опять твёрдо стоит на обеих и попирает ими весь свет, — она, ведь, один обман глаз. Вот она льёт из чайника воду на какой-то белый кусок материи, который держит в руках. Это её корсаж. Чистота — лучшая красота! Белая юбочка висит на гвозде, вбитом в стену; юбка тоже выстирана водою из чайника и высушена на крыше! Вот девушка одевается и повязывает на шею ярко-жёлтый платочек, ещё резче оттеняющий белизну платьица. Опять одна ножка взвивается в воздух! Гляди, как прямо она стоит на другой, точно цветок на своём стебельке! Я вижу самоё себя, я вижу самоё себя!
— Да мне мало до этого дела! — сказала Герда. — Нечего мне об этом и рассказывать!
И она побежала из сада.
Дверь была заперта лишь на задвижку; Герда дёрнула ржавый засов, он подался, дверь отворилась, и девочка так босоножкой и пустилась бежать по дороге! Раза три оглядывалась она назад, но никто не гнался за ней. Наконец, она устала, присела на камень и огляделась кругом: лето уже прошло, на дворе стояла поздняя осень, а в чудесном саду старушки, где вечно сияло солнышко, и цвели цветы всех времён года, этого и не было заметно!
— Господи! Как же я замешкалась! Ведь, уже осень на дворе! Тут не до отдыха! — сказала Герда и опять пустилась в путь.
Ах, как болели её бедные, усталые ножки! Как холодно, сыро было в воздухе! Листья на ивах совсем пожелтели, туман оседал на них крупными каплями и стекал на землю; листья так и сыпались. Один терновник стоял весь покрытый вяжущими, терпкими ягодами. Каким серым, унылым выглядел весь белый свет!
